Везение – большое дело

Если оно есть, то везение больше всего помогло мне в армии. Мне пришлось служить в трех разных подразделениях, и я везде чувствовал себя комфортно в моральном плане, несмотря ни на что.
После первого года службы в учебке попал в полк в Литве, это было в конце ноября. Наши самолеты еще были на Кубе.(Кризис 1962 года). Мы бездельничали, единственное занятие – дневалили в казарме. Через месяц или побольше вернулись самолеты. Наших срочников на Кубе не было, только сверхсрочники, которые с восхищением рассказывали, как кубинские летчики летали на советских МИГах, а самолеты нашего полка, бомбардировщики, не летали. Выгрузили только один самолет, собрали, но не летали. Закончился кризис – самолет разобрали и снова погрузили в трюмы теплохода.
По прибытии в полк самолетов мы стали в первую очередь проводить внешний осмотр, каждая служба – свое оборудование.
После подготовки самолетов начались полеты то по плану, то по тревоге и днем, и ночью, ведь летчики, наверное, не летали месяца три. Наверстывали упущенное время.
Бывало, и так, приходим с дневных полетов, идем на ужин, вдруг звучит сигнал тревоги. Не успев сесть за стол, стоя, хлебнешь несколько ложек, и надо бежать на аэродром. Потом вошло все в норму. Тревог стало меньше.
Одно время я «сачканул». В марте радикулит крепко меня уложил в постель в санчасти. Начались крупные учения, а я в санчасти. Вдруг открывается дверь, гляжу - в дверях появился Леша Анапьев, друг с Ершова. Вместе были в учебке. Его направили в Латвию, а я оказался в Литве. Самолеты такие же, как наши, и из их полка тоже были на Кубе. Учения закончились. Они вернулись на свой аэродром, а наши с юга – на свой. Снова все пошло своим чередом. На втором году службы я закончил ВПШ (вечерняя партийная школа).
Со старшиной с первого дня сложились хорошие отношения. Он лет на 10-12 старше меня. Литовец. Служил в Ульяновске, женился там. И вот он рассказал жене обо мне и что я из Саратовской области. Она говорит: «Да мы земляки, области рядом друг с другом, приглашай его в гости».
И вот однажды в воскресенье старшина пришел за мной в казарму, и мы пошли к нему в гости. Город Паневежис от части находился километрах в двух. Хозяйка накрыла стол. Выпили, познакомились, хорошо провели время. После гостей пошел на автобус, а дверь из квартиры старшины выходила прямо на тротуар площади. Выхожу – и прямо передо мной идет командир полка, подполковник Опрышко, Герой Советского Союза. Он, наверное, жил где-то рядом. От неожиданности я не успел честь отдать. Но повезло, обошлось без замечания.
Я вернулся в часть. Надо бы лечь. Нет, захотелось поболтаться по гарнизону. И попался дежурному по части, а он доложил об этом выше. А в понедельник объявили строевой смотр на плацу. Старшина постарался все три отделения в строй, проверил всех, чтобы были побритые, с чистыми подворотничками, с начищенными сапогами и поручил строй вести мне.
Начался смотр. Подходит командир полка. Я сделал доклад как положено, осмотрев строй, подошел ко мне, спросил:
-Это Вы, сержант, вчера отличились?
Я ответил:
-Да.
- Ты посмотри, какие ребята все чистые, опрятно одетые. Нехорошо ты поступил, чтобы больше не повторилось. Опять повезло!
На третьем году службы меня послали на 3 месяца в Рижское ВАТУ (военно-авиационное техническое училище) учиться на офицера запаса. Такая практика тогда была. Приехал в Ригу, начались занятия. В письме Жене я попросил, чтобы она прислала адрес дяди Гриши, к которому ездила мать с братом. Она прислала. Я разыскал их. Это земляки, жители Нечаевки. Дядя Гриша во время войны остался в Риге служить, где и в каком звании – не знаю. Формы в квартире не видел.
И вот однажды был какой-то праздник, я в увольнении решил сходить в гости. Захожу, дядя Гриша сидит за столом, и с ним полковник. Тетя Маруся накрывает стол. Меня пригласили за стол, хотя я готов был бежать, да и остаться тоже хотелось, честно признаться. Тетя Маруся сходила за матерью в соседнюю квартиру. Зашли и мать со своим ( не знаю, как назвать – мужем или сожителем). Приятная пара пожилых людей. Выпили, посидели неплохо, я попрощался и ушел, сел в трамвай, который ходил прямо мимо училища. И заснул, проехал мимо и опоздал с увольнения. Утром, конечно, вызвали. Разговор был короткий: если еще это повторится, то поедешь в часть. Иди на урок и все. Что же это, как не везение?
По окончании срока обучения на урок пришел полковник, чего не было ни разу. Встречать и докладывать опять мне. Оказалось, что это тот самый полковник, с которым мы были у дяди Гриши. Он провел урок с нами, отпустил всех, а меня попросил остаться и предложил мне сверхсрочную службу в этом училище, рассказал, какие обязанности. Служба простая. Если согласен, пиши рапорт и переходи в комнату прямо в училище. В случае женитьбы получишь квартиру в городе. Я отказался. После выяснилось, что это он был начальником училища. Учебу я закончил неплохо и возвратился в свою часть. Узнал, что часть ждут большие перемены, новые самолеты-транспортники, вскоре все бомбардировщики покинули аэродром, появились 3 транспортника для обучения. Сменился начальник штаба полка, молодой, прямо с академии, в звании капитана на должность подполковника. Он часто бывал на полетах и легко обращался с нами. Он, наверное, года на три постарше меня.
При очередной встрече я спросил его, нельзя ли мне пораньше демобилизоваться, чтоб было еще время до зимы. Подзаработать на одежду и обувь. Правда, в Риге я купил костюм, мать денег присылала. Он сказал: «Сделаем, как выйдет приказ министра обороны (это происходило 1сентября), напишешь рапорт и придешь ко мне». Приказ на два дня задержался, вышел он 3сентября. Я написал рапорт и пошел к начальнику штаба. Он подписал, но попал под выходные, задержался еще на два дня. В понедельник рассчитали, а во вторник офицер проводил меня на поезд, но уже 7сентября был дома. Вот так повезло с демобилизацией!
Началась гражданская жизнь, и здесь везение иногда сбивалось, иногда и по своей вине, а есть ли оно, везение-то?
П. МАКЕЕВ, с. Нечаевка
Звание мне не присвоили, потому что нет среднего образования, как сообщили мне потом, когда демобилизовался. Меня это не огорчило. Опять повезло.